Падение с высоты. ЧМТ

Падение с высоты. ЧМТ

В мае 2015 года мой двадцатилетний сын Арсений после падения с высоты 8-го этажа получил политравму:
 - был сильно повреждён спинной мозг в поясничном отделе (один позвонок разрушен полностью, МРТ показывало сужение позвоночного канала на 90% на уровне поясничного позвонка L1),
 - ЧМТ,
 - гематома головного мозга,
 - переломы лицевого отдела черепа,
 - травма глаза (травмированный глаз не видел)
- недели в реанимации, по выходу полный вялый паралич ниже уровня травмы позвоночника,
 - расстройство тазовых органов, - эпицистостома,

Прогноз был однозначным: при таком повреждении спинного мозга только коляска.
Через месяц после травмы, после стабилизации ситуации с головным мозгом (была проведена трепанация, удаление гематомы) предстояла сложная операция на позвоночнике — посттравматическое искривление достигало 30 градусов, т. е. на пояснице был горб, предстояла замена полностью разрушившегося позвонка на титановый и скрепление всего поясничного отдела титановой конструкцией. Но всё пошло совсем не по плану — на преднаркоз сердце отреагировало фибрилляцией, Арсений ушел в состояние клинической смерти. Его держали и откачивали 40 долгих и трудных минут... по регламенту после 30 минут безуспешной реанимации врачи имеют право остановить процесс, но слава им, они не останавливались, и мой сын вернулся…

Вернулся без катастрофических последствий, вернулся собой…

За день до операции он сказал, что чувствует, что обрёл управление маленькой областью правой ноги, терапевт на обходе усомнилась, сказала, что это, скорее всего, приходит спастика, но нет, это было начало долгого восстановления движения ног. Ещё в реанимации, в первые недели после травмы к нему приходили врачи из отделения восстановительной медицины и показывали упражнения, дыхательные и двигательные, показали мне комплекс, который мы делали неукоснительно несколько раз в день. Возможно, это и настрой Арсения (я настаивала, чтобы ему никаких пессимистических прогнозов по поводу коляски не озвучивали, и он потом говорил, что был уверен в том, что восстановится) позволило ему встать на ноги через полгода после травмы. А пока я стояла в очередной реанимации над кроватью сына, грудь которого была вся в ожогах от дефибриллятора и радовалась, что он — жив. Главное — жив. Понятно, что после такого инцидента ни о какой операции речь не шла, после того как состояние стабилизировалось, его выписали домой с рекомендацией через некоторое время лечь в реабилитационный центр для спинальных больных, а потом, по состоянию таки оперироваться. Причина сбоя сердечного ритма с большой вероятностью была в ушибе сердца, поэтому врачи были уверены, что после лечения у аритмолога операция пройдёт успешно.

Всё это время я искала сама не знаю чего. Вроде прогресс-то огого какой для юноши, которому прочили жизнь в коляске, но я видела, что, несмотря на ЛФК и массаж, походка деревянная, скованная, прогресса с тазовыми органами нет, парестезии в ногах, где-то сверхчувствительность, где-то чувствительность отсутствует вовсе, мышцы на голенях как стремительно истаяли в мае 15-го до 23 см в обхвате, увеличились до 25 и 26 см и остановились, стопы деформированы, контрактура на пальцах одной ноги. По идее, жить с тем, что есть, и надеяться, что не станет хуже... но я так не могу.

Наша история с БФМ началась в сентябре 16 года с комментария в сети. Его содержание меня заинтересовало, я перешла на форум Травка-Муравка и начала изучать материалы, всё больше и больше приходя в изумление. Материалы противоречили всему, что я знала о реабилитации, о спастике (у Арсения парапарез ног не спастический, вялый, но проблемы с тазовыми органами заключаются в том числе и в спастике). Я совсем не понимала, как это работает, но, помню, я вскочила и забегала по квартире, повторяя: «Кажется, я нашла, я нашла!». В конце сентября с Сенькой начали работать практикующие метод в Новосибирске люди. В октябре подошла очередь на операцию, она прошла успешно, деформацию, которая после вертикализации выросла ещё, убрали, через месяц Сеня вышел с больничного на учёбу, а я отправилась на 1-2 ступени в Москву. С тех пор прошло почти два года.

Я постепенно прошла 10 ступеней. Что изменилось?

Уже в декабре 16 стало понятно, что ходить стало Сеньке легче и свободней. «Деревянность» постепенно уходит, мышцы ног подросли, он набрал вес, развернулись плечи, стала шире грудная клетка.

В октябре 17 была ещё одна операция, ставили пластину на место, где делали трепанацию, последствия операции отразились на теле — его опять стянуло в сутулость, но справились и с этим.
 - Ушла тахикардия.
 - После клинической смерти ставили ишемические изменения в сердце, сейчас ни о чём подобном нет и речи.
 - Глазом, на котором прочили слепоту, Сенька уже может читать крупный текст.
 - Восстанавливается чувствительность там, где отсутствовала после травмы.
 - Сверхчувствительность ушла.
 - Учится в университете с очень напряжённой программой и постоянно проходит какие-то дополнительные курсы по интересам,
 - Летом 18-го освоил общественный транспорт без сопровождения, но не в часы пик — всё-таки устойчивость ещё не очень, хотя в целом она, устойчивость, сильно прогрессировала за эти два года, ещё год назад о такой самостоятельности не было и речи.
 - Ходит без трости, трость нужна, когда останавливается, опять же из-за устойчивости.
 - В целом, ведёт довольно активный образ жизни: учёба, поездки, развлечения, прогулки, домашние дела.

Восстанавливается Сенька только с помощью метода, для практики БФМ ещё есть обширное поле деятельности, мы оба намерены восстановить его организм так полно, насколько это возможно.

 Ольга Савченко, Новосибирск


Арсений о своем посещении Центра Надежды Лоскутовой в ноябре 2018: "Два года со мной работали мама и другие практикующие БФМ люди, живущие в Новосибирске.
За это время прогресс был постепенным, поэтому для меня он был заметен только при сравнении видео и фотографий.
В ноябре мы с мамой поехали в Центр для прохождения сеансов у специалистов и участия в волонтёрской программе.
Там, во время работы со мной, возникали ощущения, которые я смог отследить: чувствовал тело в положении, не совпадающим с фактическим (ощущал руки сцепленными за спиной, когда они лежали вдоль тела); массажные столы, на которых я лежал, казались тёплыми, хотя на них не было подогревающих приборов; периодически в разных частях тела возникали небольшие пульсации или ощущения, близкие к боли; приятно опустошающее расслабление в грудной клетке.

В рамках волонтёрской программы со мной также работала Надежда Леонидовна, с чем связано одно из самых впечатляющих изменений — начала появляться чувствительность в области крестца и ягодиц."




Яндекс.Метрика
© 2011-2017 Центр Надежды Лоскутовой
Копирование материалов сайта только с согласия администрации центра.